В.Г. Хандорин (64vlad) wrote,
В.Г. Хандорин
64vlad

Categories:

Дед о братьях

Мой дед Пётр Викторович был хорошим рассказчиком - собственно, через него мне и привилась с детства любовь к истории (шутка ли, послушать рассказы человека, помнившего царские времена - ведь ему было 12 лет в начале революции и 14 при Колчаке!). Рассказывал неторопливо, но обстоятельно, примечая характерные детали. Уйдя на пенсию (а работал он инженером-проектировщиком), он написал обширные записки "Томск и томичи в начале века", переданные впоследствии в Томский областной архив и сопровождённые многочисленными эскизами старых, снесённых уже зданий и церквей - их до сих пор используют местные краеведы (к слову сказать, он был большим патриотом Томска и терпеть не мог Н.Г. Гарина-Михайловского, благодаря которому этот крупнейший на рубеже веков сибирский центр был обойдён Транссибирской магистралью, с чего начался упадок города). И по временам "выдавал" совершенно неожиданные вещи. Например, когда я спросил его, чем ему больше всего запомнилось начало революции (в феврале-марте 17-го), дед ответил просто: "А тем, что дворники перестали улицы убирать, грязно стало". И на мой недоумённый вопрос пояснил: "Царя не стало, полицию разогнали, свобода - вот и они решили, что можно на митинги ходить да водку пить, чем работать". И ведь ни в одном учебнике истории такого не вычитаешь...

Но о старших братьях деда, служивших в Белой армии, я много лет ничего не знал - даже о самом их существовании. Впоследствии я нашёл сохранившиеся о них в архивах скупые документы (выложенные мной здесь: http://64vlad.livejournal.com/9626.html). А узнал я об их существовании случайно, приехав к деду в 1985 году 21-летним студентом из Москвы на 80-летний юбилей. Зайдя в гости к его сестре, бабе Клаше, жившей в унаследованном от прапрадеда собственном деревянном доме (позднее снесённом), я охотно согласился посмотреть сохранившийся у неё родовой альбом и заинтересовался фотографиями офицеров в царской форме полевого образца. Старушка удивилась: "А ты разве не знал? Это наши старшие братья, Миша и Алёша". Вот те раз! Естественно, я "растормошил" словоохотливую старушку на разговор и узнал вкратце об их судьбе. Вернувшись к деду, я начал "допрос". "Кто тебе сказал?! - всполошился дед. - Клаша?! Вот болтушка, ети её мать!..". Дед умел молчать, но врать он не умел, коли уж разговор зашёл, и поведал мне грустную историю (самый старший из братьев, Михаил был на 8 лет старше его, второй, Алексей - на 6 лет; остальные официальные подробности их биографии изложены в документах по приведённой выше ссылке, поэтому повторяться я не буду).

"Миша был мобилизован ещё в германскую и в школу прапорщиков попал потому, что имел неполное среднее образование, - рассказывал дед. - После демобилизации он вернулся весной 1918 года, женился и собирался открыть своё дело, а тут гражданская война началась, его мобилизовали как офицера сначала в Сибирскую армию, а после к Колчаку. Военную службу Миша не любил, говорил, что она располагает к лени, а он ремесло любил. Летом 1919-го он отпуск по ранению с фронта получил и приехал, тогда его молодая жена и забеременела. А осенью, во время отступления, ему не повезло: в бою на Тоболе его ранило, а в лазарет попал только на другой день, да ещё ждал операции, - ну, словом, поздно оказалось, заражение крови началось у него, и вскорости умер. Жена его уже в 1920 году по весне родила дочку, а тут советская власть уж была. Большевиков она боялась поначалу - тем более офицерская жена, вдруг донесут, - и собралась уехать с дочкой за границу, доехала до Перми, где у нас родственники были... да там и осела, до границы-то добраться уже непросто было, да ещё на руках с ребёнком.

А Лёше ещё больше не повезло. Жениться он, правда, не успел, молодой ещё был. Когда революция грянула, он семинаристом был. Был он религиозным, у нас воспитание такое в семье было (дед и сам окончил последний, колчаковский выпуск Томского духовного училища, накануне его закрытия большевиками - В.Х.). А советская власть церковь преследовать стала, он и ожесточился. И пошёл, в отличие от Миши, в белую армию добровольцем. Ну, а как добровольца его направили в карательный отряд капитана Сурова, который на Чулыме партизан ловил. Он и пробыл там недолго и в самой экспедиции поучаствовать не успел - его как раз командировали в Анжерку за мукой для отряда. А вскорости попросился на фронт, в тот полк, в котором брат воевал, да только успел свидеться с Мишей, а того и ранило... А когда части Пепеляева отступали уже зимой через всю Сибирь, он тифом заболел - думали, не выживет, и сдали его в Томске на руки родителям. А он возьми да выживи - а тут советская власть уж. Ну и опознал его на улице один бывший булочник, которого он при Колчаке арестовывал, и донёс в Чека. А там разговор короткий, долго выяснять да церемониться не стали... Отец (прадед), когда Лёшу расстреляли, едва рассудка не лишился, заговаривался одно время, нескоро оклемался. А вот сосед наш, Володя Хнюнин - тот настоящий каратель был, в контрразведке служил, а потом как в воду канул. Так что ж ты думаешь - в 45-м я когда с войны вернулся, через несколько месяцев встретил его председателем райисполкома, - под другой фамилией, конечно. И поди ж ты, поздоровался он со мной как ни в чём не бывало - не боялся, значит...".

Закончил дед свой рассказ наставительно: "Ты, Володя, никому об этих делах лучше не рассказывай - попадёшь ещё на цугундер". И ведь сколько их, переживших 37-й год стариков, так и унесли с собой в могилу массу ценнейших сведений... И я-то ведь практически случайно узнал.
Послесловие: Не так давно я поинтересовался, какова судьба альбома, хранившегося у бабы Клаши. Оказалось, после её смерти (она пережила деда) его передали дочке того самого дяди Миши. А когда умерла она, наследникам этот альбом оказался неинтересен, и его положили ей в гроб... Жаль.
Tags: личное
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 75 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →