?

Log in

No account? Create an account

Ноябрь, 22, 2010

О контрразведке

Приказ начальника штаба Верховного главнокомандующего генерала Лебедева № 340 от 18 апреля 1919 г. разделил контрразведывательную службу надвое: контрразведку и военный контроль, «создавая таким образом целый ряд параллельных учреждений, совершенно тождественных по существу…и даже объединенных одним и тем же высшим органом власти – отделом военного контроля и контрразведки Штаба Верховного главнокомандующего. Даже все инструкции и штаты…составлены по одному шаблону. Не указано ни мотивов, ни существа разграничения», лишь оговорено, что военный контроль в будущем будет передан в МВД, так как основная функция контрразведки – борьба со шпионажем, а военного контроля – обеспечение государственного порядка. Фактически, контрразведка контролировала военную сферу, а военный контроль – гражданскую, но в реальности захватывал и то, и другое, что привело, по выражению автора цитируемого документа – возглавлявшего колчаковскую военную контрразведку полковника Злобина (профессионала царского жандармского корпуса), к «двоевластию». Автор докладной записки предлагал слить воедино оба органа до победы над большевиками, аргументируя тем, что даже в годы Первой мировой войны шпионаж и антигосударственная деятельность часто пересекались, а уж в Гражданскую войну – и подавно. Одновременно он предлагал увеличить штаты контрразведки и число ее органов, доведя их не только до уровня штабов дивизий и населенных пунктов (как это уже было после упомянутого приказа Лебедева – ранее низшим звеном контрразведки был штаб корпуса), но и до многочисленных контрразведывательных постов. По словам Злобина, недостаточность штатов контрразведки при огромном объеме работы вынуждала то и дело прикомандировывать к ней «для поручений» армейских офицеров[1].



[1] Доклад начальника контрразведывательного отдела управления 2-го генерал-квартирмейстера Штаба Верховного главнокомандующего полковника Злобина 20 авг. 1919 г. // ГА РФ. Ф. р-6219 (коллекция материалов Штаба Верховного главнокомандующего А.В. Колчака). Оп. 1. Д. 10. Лл. 5–16об.

«Памятная записка о русской военной авиации» инспектора воздушного флота штаба Верховного главнокомандующего (адмирала Колчака), одного из пионеров русской авиации полковника Бойко-Родзевича содержит ценные авторские комментарии (во многом критические, что обуславливалось остротой момента) по ранней истории русской военной авиации. Автор записки формировал первые русские военные авиаотряды начиная с 1912 г. Вкратце суть обширной записки такова: До Первой мировой войны авиация считалась «приложением» к воздухоплаванию (на аэростатах и дирижаблях) и вместе с ним подчинялась воздухоплавательному отделению Генерального штаба. В начале войны было создано специальное Управление Военно-воздушного флота, но, по словам автора записки, его деятельность носила преимущественно канцелярско-бюрократический характер. Позднее была учреждена должность полевого инспектора авиации и воздухоплавания (в просторечии – «авиадарм»), которую занял энтузиаст авиационного дела великий князь Александр Михайлович. После этого деятельность управления существенно приблизилась к жизни, однако в целом боевую подготовку летчиков до революции автор считает слабой из-за бюрократизма и непрофессионализма руководства. Положительно отзывается лишь о В.М. Ткачеве (кстати, одном из пионеров русской авиации, друге Нестерова, летчике-герое ПМВ и впоследствии – врангелевском генерале с драматической судьбой), занявшем пост полевого инспектора авиации при Временном правительстве. В начале Первой мировой войны на фронте было всего 90 летчиков. Неудовлетворительным был авиапарк, состоявший из устаревших, изношенных «фарманов» и «ньюпоров». С началом войны стали выпускать самолеты отечественного производства на заводах Петрограда, Москвы и Одессы. В 1916 г. появились первые истребители. Вместе с тем, в ходе войны, по словам автора, из-за ускоренных выпусков подготовка летчиков еще ухудшилась (до войны их выпускали две авиашколы – Севастопольская и Гатчинская, в ходе войны была создана также Московская). При Керенском распространилась практика производства в офицеры и зачисления в летчики солдат-мотористов (так называли тогда механиков), что, по мнению автора, еще более снизило профессиональный уровень. К тому же, во время революции на авиацию распространился из сухопутной армии антагонизм между летчиками-офицерами и солдатами-мотористами.

В армии Колчака летные кадры готовились Харбинской и Курганской авиашколами, основанными в ходе Гражданской войны. Самолетный парк к весне 1919 г. не превышал 50 аэропланов, из которых, по оценке автора записки, в боеготовности находились 20–25. По его мнению, развитию авиации в колчаковской армии мешала «косность ГИнжУ» (Главного инженерного управления, ответственного за техническую часть), которое «не понимает, что авиация не обоз и живет минутами»[1].



[1] Памятная записка о русской военной авиации, 22 марта 1919 г. // ГА РФ. Ф. р-6219 (коллекция материалов Штаба Верховного главнокомандующего А.В. Колчака). Оп. 1. Д. 14. Лл. 1–6об.

Письмо Деникина Колчаку 14 февр. 1919 г. с извещением о действиях его армии: (даю наиболее интересные выдержки): «Постоянным тормозом служат центробежные стремления, личные интересы и честолюбия, психоз «суверенности» и крупные ошибки союзников, совершенно не разбирающихся в сложных явлениях русской жизни. «Принцевы острова» единодушно провалены (имеется в виду инициатива Вильсона и Ллойд-Джорджа организовать конференцию на Принцевых островах для мирных переговоров между красными и белыми, отвергнутая белыми – В.Х.). Очередное заблуждение союзников (французов) – настойчивое желание разрушить в Юго-Западном крае начало общеобязательной повинности и перейти к добровольческим формированиям – русские части с французским командованием (речь идет о периоде интервенции французов в Новороссии и Крыму в декабре 1918 – апреле 1919 гг. после эвакуации немцев – В.Х.). Конечно, допустить этого не могу. Жаль, что главные силы сибирских войск, по-видимому, направлены на Север. Соединенная операция на Саратов дала бы огромные преимущества…привела бы к полному объединению»[1].
Добавлю: приведенное письмо расходится с обвинением П.Н. Врангеля в адрес А.И. Деникина в том, будто бы он сознательно не стремился к соединению с А.В. Колчаком по мотивам личного честолюбия (письмо Деникина написано еще до начала наступления Колчака на Волгу). С другой стороны, когда Колчак начал это наступление реально (в марте 1919 г.), Деникин не стал спешить броском на Волгу, а занялся завоеванием Донбасса. Вопросы, вопросы...



[1] Письмо А.И. Деникина А.В. Колчаку 14 февр. 1919 г. // ГА РФ. Ф. р-6219 (коллекция материалов Штаба Верховного главнокомандующего А.В. Колчака). Оп. 1. Д. 47. Лл. 1–2.

Метки:

Из статьи П.Н. Милюкова «Русская интеллигенция от Пестеля до Ленина» (1921 г.):

«Революция 1917 г. являет демонстрацию идейного банкротства русской интеллигенции»[1].

«В Европе нет другой страны…в которой культурные слои общества были бы так оторваны от народных масс, как в России. Образование и привычки, верования и предрассудки, политические и нравственные воззрения, покрой платья и умственный быт – все отличало образованное русское общество от простонародья… Большинству нашей интеллигенции европейская культура понятнее, ближе и дороже, нежели дух живого русского народа». Причины этого Милюков закономерно видит в «петровской реформе»[2].

Сам Милюков теперь издевается над «религиозной» верой русского интеллигента в науку и «прогресс», которую ранее культивировали такие, как он, западники, и цитирует замечательное высказывание А.П. Чехова: «Если русский человек не верит в Бога, то это значит, что он верует во что-нибудь другое…неверия и отрицания он и не нюхал»[3]. Не правда ли, замечательная характеристика «марксистско-ленинского научного атеизма», в СССР превратившегося в новую религию?! Развивая эту мысль применительно к русским революционерам, Милюков вспоминает слова Белинского о Бакунине: «Он любит идеи, а не людей»[4].

Говоря о «революционной религии» русской интеллигенции от народников до эсеров, Милюков едко замечает свойственную ей идеализацию народа, который «рисовался вместилищем всех политических добродетелей»[5].

Ну, и самая убийственная цитата об отношении интеллигенции к революции (перекликающаяся с беспощадными словами В.В. Розанова на ту же тему): «Революция казалась ей скатертью-самобранкой»[6].



[1] ГА РФ. Ф. р-5856 (Милюков П.Н.). Оп. 1. Д. 340. Л. 2.

[2] Там же. Лл. 4–5.

[3] Там же. Л. 18.

[4] Там же. Л. 31.

[5] Там же. Л. 37.

[6] Там же. Л. 38.

Profile

Я
64vlad
В.Г. Хандорин

Latest Month

Июнь 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30      

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow