July 2nd, 2021

Я

Парадоксы исторической памяти

Как известно, Д.А. Милютин уже незадолго до смерти резко выступал против проекта памятника Скобелеву в Москве и модных в те годы сравнений его с Суворовым. Распространено мнение, что Милютин просто завидовал славе Скобелева. Отнюдь, по сути он был прав. Нет, памятник-то Скобелев заслужил, всё-таки яркая и популярная личность, сыгравшая важную роль в покорении Туркестана и герой войны за освобождение братьев-славян от османов, но ни о каких сравнениях с Суворовым, конечно же, не может быть и речи. И не только потому, что в турецкую войну Скобелев был всего лишь командиром дивизии и все его успехи были сугубо локальными. Популярность молодого генерала зиждилась на 2-х основах: 1) отчаянной отваге (таких удалых "безбашенных" рубак среди знаменитых русских военачальников пересчитать по пальцам: Ермолов, Милорадович, Скобелев, Корнилов, Марков - и, пожалуй, всё). помноженной на любовь к театральным эффектам (грубо говоря, позёрство - тот же Нахимов при всей своей храбрости был скромен), и 2) модном после турецкой войны 1877-78 гг. панславизме, горячим сторонником которого он был и публично высказывал это. Как полководец крупного, самостоятельного масштаба он себя проявить не успел - но и, думаю, не смог бы. Дело в том, что в своё время я в РГВИА готовил к публикации переписку Скобелева. И, не скрою, был разочарован. Не потому, что он люто ненавидел Германию и немцев и везде это высказывал (Колчак, кстати, тоже люто ненавидел кайзеровскую Германию, хотя против этнических немцев ничего не имел). И даже не потому, что любил рисоваться - с кем не бывает. Но он на полном серьёзе считал, что победить Германию в грядущей войне сможет...туркменская конница, которая "наведёт панику на этих бюргеров". В эпоху стремительного развития военной техники бравый генерал всерьёз полагал, что сокрушить созданную Мольтке немецкую военную машину сможет дикая туркменская ("текинская") конница, и вообще немцы проиграют, потому что у них супротив нашего русского духа кишка тонка. Что, мягко говоря, свидетельствует об ограниченности. Повезло ему, что не дожил до японской и Великой войн. А так, конечно, герой, не поспоришь.

Между тем, совершенно незаслуженно забыт фельдмаршал Миних (наверное, потому, что "немец-перец-колбаса") - первый из русских полководцев, одержавший победы над тогда ещё мощной Османской империей. Кстати, и Бирона арестовал, что ему тоже в "зачёт". И между прочим, жёстко боролся с коррупцией в армии: так, полковник Турчанинов за махинации с обмундированием и провиантом был по приказу Миниха расстрелян перед строем солдат, в назидание прочим. А когда самого Миниха после восшествия на престол Елизаветы приговорили к смертной казни (заменённой в последний момент ссылкой в Сибирь), он проявил редкое присутствие духа, по дороге на эшафот спокойно здороваясь с лично знакомыми ему офицерами. (Вообще первой императрицей, кто не стал после дворцового переворота репрессировать политических противников (не считая, конечно, самого Петра 3-го), была Екатерина. Ранее дворцовые перевороты и политическая борьба неизменно сопровождались арестами, ссылками, конфискациями имущества, а иногда и казнями: Меншиков после смерти Петра арестовал Толстого, Пётр 2-й по наущению Долгоруковых и Голицыных сослал Меншикова, Анна арестовала и сослала Долгоруковых и Голицыных (а некоторых потом и казнила, хотя именно им была изначально обязана престолом), потом по наущению Бирона казнила Волынского, Миних после смерти Анны арестовал Бирона, Елизавета сослала Миниха и Остермана. Екатерина же не тронула ни Шуваловых, ни Воронцовых, хотя они были активными сторонниками Петра 3-го, лишь удалила их в отставку. А Никиту Панина, который хотя и способствовал ей в перевороте, но хотел передать престол Павлу, и вообще питал к ней взаимную неприязнь, не только не тронула, но и ценила как дипломата и долго держала во главе Коллегии иностранных дел (такое отсутствие субъективности в подборе кадров - вообще редкое качество, а для женщины в особенности!)).