?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry


Миф 2-й и самый подлый: об «агенте Антанты и марионетке интервентов»

 

Миф, рожденный предателями-большевиками еще в годы Гражданской войны, а ныне стараниями Мартиросяна и «Ивана Иванова» раздутый до «потрясающей» версии вербовки адмирала еще в годы Первой мировой войны британской разведкой. Впрочем, в оправдание последней оба «историка» опять же не приводят ни одного документа, отделываясь многозначительным рефреном «как известно» (кому, когда и откуда?). Поэтому оставим данный блеф на совести упомянутых господ-товарищей. Однако старая версия о «марионетке Антанты», основанная на факте союза Белой армии с державами Антанты, УНАСЛЕДОВАННОГО от Первой мировой войны и на получении им военного снабжения от них, а также на «интервенции», заслуживает более внимательного опровержения.

На первых порах правительства Англии и Франции во главе с Д. Ллойд-Джорджем и Ж. Клемансо считали, что вся борьба с большевиками в России должна вестись под руководством западных держав. Больше всех к такому доминированию стремились французы, вообще отличавшиеся болезненными амбициями. Из радиотелеграммы в Омск, врученной Колчаку 13 декабря 1918 года, следовало, что французский генерал Морис Жанен уполномочен на верховное командование всеми войсками в Сибири – как союзными, так и русскими. Высадившись во Владивостоке, он дал интервью представителям печати, в котором самонадеянно заявил: «В течение ближайших 15 дней вся Советская Россия будет окружена со всех сторон и будет вынуждена капитулировать»[1].

Колчака возмутили радиограмма союзников и предъявленный Жаненом мандат, подписанный Клемансо и Ллойд-Джорджем. Он категорически отверг его и заявил, что скорее откажется вообще от иностранной помощи, нежели согласится на такие условия. После переговоров союзные правительства пошли на уступки, и был достигнут компромисс. Было решено, что адмирал Колчак остается Верховным главнокомандующим российскими войсками, а М. Жанен приказом Колчака от 19 января 1919 года назначался главнокомандующим союзными войсками, то есть чехами, а также прибывшими позднее небольшими отрядами сербов, итальянцев, румын и поляков.

Все они стояли в глубоком тылу (по свидетельству самого Жанена, Колчак не одобрял присылку этих малочисленных отрядов малых народов, считая их бесполезными и негодными). На фронте недолгое время находились лишь небольшой французский отряд да английская бригада, в которой рядовой состав был набран в основном из русских. За исключением этих подразделений, по свидетельству британского полковника Дж. Уорда, «ни один…союзный солдат не сделал ни одного выстрела после того, как адмирал Колчак принял на себя высшее командование»[2].

Стоявшие на Дальнем Востоке японские и американские войска оставались независимыми от Жанена и тоже в борьбе не участвовали, хотя японцы держали там 40-тысячный корпус (первоначально даже до 70 тысяч солдат) на территории от Тихого океана до Забайкалья (американцы – всего лишь 7-тысячную бригаду).

Миф об «интервенции» как решающем факторе Гражданской войны в России развенчали еще советские историки Н.Е. Какурин и Г.Х. Эйхе[3] (первый из них был репрессирован в 30-е годы, работа второго изъята надолго в «спецхран»), попутно доказавшие еще и тот факт, что «разутая и голодная» Красная армия, которой достались громадные запасы вооружения и амуниции со складов и арсеналов старой, Императорской армии, неизменно превосходила в этом отношении «полчища белых, вооруженные до зубов империалистами Антанты».

Все это тем более показательно и тем убедительнее развенчивает утвердившийся расхожий миф об «интервенции», что общим тоном либеральной сибирской и уральской печати того периода было недовольство по поводу отсутствия военной помощи от союзников. Омская газета «Заря» недоумевала: «Становится все более туманной и непонятной линия поведения союзников. Каких-нибудь полтора иностранных корпуса… в связи с частями нашей молодой армии могли бы решить в несколько приемов судьбу советских фронтов»[4]. Ей вторила газета «Наша заря»: «Со стороны союзников нельзя уловить даже признака установившегося взгляда на современную жизнь России и ясной последовательной политики»[5].

Отмечая непоследовательность и эгоизм в заявлениях и действиях союзников, наиболее трезвые политики призывали власть относиться к ним соответственно. Влиятельная екатеринбургская газета «Отечественные ведомости» писала, что моральные обязательства возможны только по отношению к тем союзникам, кто окажет реальную и эффективную помощь. К остальным же следует относиться лишь постольку, поскольку это диктуется национальными интересами России.

Отлично понимая это, Колчак на встрече с представителями общественности в Перми в феврале 1919 года заявил: «Несмотря на все великие принципы, провозглашенные на мирной конференции, во всех международных отношениях царствует право силы. Мы должны снова стать сильными во всех отношениях»[6]. Позднее он писал жене: «Победителя не судят, а уважают и боятся, побежденному – горе! Вот сущность всех политических отношений, как внешних, так и внутренних»[7].

Об этом свидетельствуют и приведенный выше факт отказа Колчака передать русские войска под командование французского генерала М. Жанена, и его последующий отказ передать под охрану союзников золотой запас России. По воспоминаниям министра Г. Гинса, при этом он без обиняков сказал.им: «Лучше пусть это золото достанется большевикам, чем будет увезено из России»[8].

И еще один яркий пример. На Дальнем Востоке, где по существу хозяйничали «союзники» японцы и американцы, власть белых была, по сравнению с Уралом и Сибирью, призрачной. И вот осенью 1919 года, уже когда армии Колчака терпели поражение за поражением и отступали, во Владивостоке произошел крупный инцидент. В ответ на поступившую информацию о подготовке эсерами восстания командующий Приамурским военным округом генерал Розанов ввел в город дополнительные войска, в том числе и на территорию, занятую «союзными» японскими и американскими войсками. Дальневосточное «союзное» командование в ответ предъявило Розанову ультиматум о выводе русских воинских частей из Владивостока вообще, угрожая в противном случае применить силу. Реакция Колчака была немедленной и яростной.

Из приказа Колчака командующему Приамурским военным округом генералу Розанову от 29 сентября 1919 г.:

«Повелеваю вам оставить русские войска во Владивостоке и без моего повеления их оттуда не выводить… Требование о выводе их есть посягательство на суверенные права Российского правительства. Сообщите союзному командованию, что Владивосток есть русская крепость, в которой русские войска подчинены мне и ничьих распоряжений, кроме моих и уполномоченных мною лиц, не исполняют. Повелеваю вам оградить от всяких посягательств суверенные права России на территории крепости Владивосток, не останавливаясь, в крайнем случае, ни перед чем… Адмирал Колчак»[9].

Содержание и тон данного документа не оставляют камня на камне от инсинуаций советской пропаганды относительно «ставленника иностранных держав», которые по недомыслию повторяют и до сей поры отдельные журналисты-«компатриоты» вроде С. Кара-Мурзы.

И что наиболее показательно, проявление твердости и отпора со стороны белых предводителей в таких случаях всегда было результативным. Так и в данном случае «союзники» стушевались, и инцидент замялся. Достойный ответ Колчака «зарвавшимся иностранцам», как писала о них белая пресса, укрепил его авторитет и снискал ему горячую поддержку в общественных кругах, засыпавших его поздравлениями по случаю победы в этом конфликте.

И еще пример. В июне 1919 года глава финского правительства Карл-Густав Маннергейм – бывший генерал русской армии и императорской свиты, сочувствовавший белым, предложил Колчаку (как верховному главе белых) военную помощь в наступлении белой армии Н.Н. Юденича на Петроград при условии признания белыми независимости Финляндии (уже признанной большевиками). Но Верховный правитель отверг эту сделку из принципиальных соображений, и Финляндия осталась нейтральной. Один из его министров негодующе записал по этому поводу в своем дневнике: «Какой ужас и какой идиотизм!»[10]. Да и сам генерал Юденич, которого этот вопрос касался непосредственно, относился к нему намного мягче Колчака. Несколько раньше в интервью одной из западных газет он заявил, что в сложившихся условиях не признавать суверенитета Финляндии могут «лишь немногие непримиримые шовинисты». А после предложения Маннергейма и Юденич, и члены «Русского политического совещания» в Париже буквально уговаривали Верховного правителя дать финнам соответствующие заверения, но он остался непреклонен. Получается, Колчак был именно таким «одним из немногих» наиболее упорных, но и наиболее прямолинейных патриотов великодержавной России в годину смутного лихолетья.

Со стороны белогвардейцев особенно непримиримое отношение было к украинским «самостийникам». В тот период великорусская патриотическая мысль вообще стояла на той точке зрения, что украинский («малороссийский») и белорусский народы являются лишь особыми ветвями русского народа. Попытки Франции устроить переговоры между А.И. Деникиным и лидером украинских самостийников Симоном Петлюрой об образовании единого фронта против большевиков на Юге России натолкнулись на категорический отказ Деникина. Белогвардейская пресса называла Петлюру «выкидышем русской революции», с которым «недостойно даже разговаривать»[11]. Когда весной 1919 года в Сибири возник проект формирования украинских воинских частей в белой армии, кадеты резко выступили против этого, справедливо полагая, что разделение армии по национальному признаку может привести в конечном счете к ее развалу.

Между прочим, признавая независимость Польши, белые при этом выступали за воссоединение с Россией Западной Украины (Галиции) и, как это ни странно может показаться, находили отклик в настроениях значительной части ее населения, противившегося порабощению со стороны Польши (а до этого – Австро-Венгрии). Собравшийся в Омске в апреле 1919 года 2-й съезд «карпатороссов» (так называли себя в то время прорусски настроенные жители Западной Украины) постановил добиваться воссоединения Галиции и Буковины с Россией и против «самостийной» Украины, назвав Петлюру и его окружение «кучкой фанатиков» и призывая «теснее сплотиться вокруг собирателя Земли Русской – Верховного правителя»[12]. Декларацию о воссоединении с Россией принял и национальный карпаторусский конгресс в Нью-Йорке. Руководящий орган «карпатороссов» – так называемый «Национальный совет Прикарпатской Руси» послал уведомление об этом волеизъявлении французскому премьеру Клемансо и американскому президенту Вильсону. А из находившихся в Сибири уроженцев Западной Украины в армии Колчака был сформирован добровольческий Карпаторусский полк (вскоре, впрочем, попавший в плен к красным).

Махровый «бандеровский» антирусский национализм сформировался на Западной Украине значительно позже, и во многом здесь повинен Сталин, после ее присоединения развернувший политику насильственной «коммунизации», репрессий и искоренения национальной униатской религии.

Отстаивая эти позиции, Русское политическое совещание в Париже в марте 1919 года сделало заявление Версальской мирной конференции о том, что вопросы «самоопределения» отдельных национальностей России не могут быть решены «без согласия русского народа». Заявление подписали лидеры белой и либеральной русской эмиграции: князь Г.Е. Львов, С.Д. Сазонов, Н.В. Чайковский, В.А. Маклаков. Несколько позднее, на одном из заседаний мирной конференции, куда двое из представителей этого совещания были приглашены, они заявили решительный протест против претензий Румынии на аннексию родственной ей Бессарабии (современной Молдавии), до революции входившей в состав России. Видный кадетский лидер П.Б. Струве подчеркнул, что «борьба с большевизмом не может вестись за счет силы и единства России».

Эти слова стали политическим кредо патриотической части русской эмиграции на долгие годы. Его она придерживалась и в годы Второй мировой войны, став в оппозицию Гитлеру и в ряды Сопротивления, в противоположность тем немногим эмигрантам, которые были готовы сотрудничать «хоть с чертом, но против большевиков». К чести русской интеллигенции и русской эмиграции, последних оказалось явное меньшинство.

Тем временем, серьезную опору красных составляли многочисленные интернациональные батальоны латышей, мадьяр (из бывших военнопленных австро-венгерской армии)1, китайцев и корейцев (последние широко использовались в дореволюционной России как дешевая наемная рабочая сила на востоке). На южных участках Восточного фронта эти интернациональные батальоны составляли от 30 до 60 % (на уральском направлении) от общей массы красных войск. Одних китайцев, но некоторым данным, в Красной армии насчитывалось до 30 тысяч. Нередко в обстановке Гражданской войны в России враждебные друг другу народы сводили счеты между собой. Так, один из предводителей венгерских коммунистов, бывший лейтенант австрийской армии К. Лигети на одном из митингов прямо заявил, что «на полях Сибири решается исторический чешско-мадьярский спор»[13].

Не случайно в одном из своих приказов Колчак называл Красную армию «кровавой армией германо-большевиков, с основой и примесью немцев, мадьяр, латышей, эстонцев, финнов и китайцев».



[1] Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. – М., 2008. – С. 202.

[2] Дж. Уорд. Союзная интервенция в Сибири. – М.–Пг., 1923. – С. 130.

[3] Какурин Н.Е. Как сражалась революция. – М., 1990 (1-е изд. – 1925–1926); Эйхе Г.Х. Опрокинутый тыл. – М., 1966.

[4] Заря (Омск). – 1919. 23 янв.

[5] Наша заря (Омск). – 1919. 1 февр.

[6] Сибирская речь (Омск). – 1919. 26 февр.

[7] Военно-историч. вестник. – Париж. – 1960. – № 16. – Стр. 18.

[8] Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. – С. 440.

[9] Гинс Г.К. Сибирь, союзники и Колчак. – С. 443–444.

[10] Будберг А.В. Дневник белогвардейца. – М., 1990. – С. 303.

[11] Сибирская речь. – 1919. 28 марта.

[12] Сибирская речь. – 1919. 17 апр.

[13] Омский вестник. – 1918. 12 июня.

Метки:

Comments

( 3 комментария — Оставить комментарий )
haliplea
14 мар, 2009 07:04 (UTC)
Спасибо за приведенные документы. В принципе, так и представляла, что АВК приходилось выдерживать сильное давление со стороны союзников.

И все больше убеждаюсь, что АВК был прав, не принимая принципа деления государства на основе национального самоуправления. Развал СССР это показал наглядно. При видимости "справедливого" решения такое разделение лишь усугубляло межнациональную рознь.
livejournal
6 июн, 2016 05:19 (UTC)
Владимир Хандорин. Об "агенте Антанты" и "марионетке ин
Пользователь mikhael_mark сослался на вашу запись в своей записи «Владимир Хандорин. Об "агенте Антанты" и "марионетке интервентов"» в контексте: [...] мою точку зрения разделяет и такой известный историк, как доктор наук В.Г. Хандорин (), статью [...]
livejournal
4 авг, 2016 16:36 (UTC)
ПРОДОЛЖЕНИЕ ПРО ДЕСЯТЬ МИФОВ
Пользователь vagrant_91 сослался на вашу запись в своей записи «ПРОДОЛЖЕНИЕ ПРО ДЕСЯТЬ МИФОВ» в контексте: [...] Оригинал взят у в ПРОДОЛЖЕНИЕ ПРО ДЕСЯТЬ МИФОВ [...]
( 3 комментария — Оставить комментарий )

Profile

Я
64vlad
В.Г. Хандорин

Latest Month

Декабрь 2018
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
      1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031     

Метки

Разработано LiveJournal.com
Designed by Tiffany Chow